Баллады Шопена полные драматизма
Русский пианист Андрей Иванович играет в Festhalle
("Badische Neueste Nachrichten" - "Баденские новости",
8 Декабря 2002 г.)
Тишина. Момент внутренней концентрации... Пианист начинает играть.
За роялем - Андрей Иванович. То, что услышали меломаны Festhalle г.Штутензее в среду
вечером было в высшей степени впечатляющим. Обер-бургомистр города назвал это событие
"исключительным концертом с исключительным музыкантом". Андрей Иванович - 34-летний русский
пианист, получивший после своих концертов в Нью-Йорке всемирное признание, как один из
самых значительных интерпретаторов русской музыки. Тем не менее, прошедший концерт, сборы
от которого пошли на нужды школы им. Томаса Манна и реального училища им. Кэстнера, был
всецело посвящен Шопену.
Четыре баллады Шопена составили первую часть полуторачасовой программы
этого вечера. Небольшим, полным предчувствий вступлением начинается баллада соль минор.
Мягко, просто и лирично следует первая тема. Паузы и легкие rubato передают типичную для
баллады атмосферу. Динамика баллады простирается от тишайшего пианиссимо ("почти
недостижимого", по словам слушателей), до грандиозного фортиссимо. Как в этой, так и в
других балладах пианист следует музыке, как бы рассказывая, чередуя моменты драматического
напряжения и разрежения, играя с потрясающей интенсивностью и искренностью.
Во втором отделении концерта звучала соната си-бемоль минор со знаменитым
траурным маршем в третьей части. Эту сонату в исполнении Андрея Ивановича можно было бы
назвать "Сонатой Судьбы". После такой интерпретации можно только присоединиться к мнениям
музыкантов, присутствовавших на концерте и говоривших о высоком профессионализме и
виртуозности музыканта, обладающего к тому же чувством и стилем.
Концерт окончился прелюдией до-диез минор, op.45. Публика удостоила
артиста долгими овациями стоя, а пианист, несмотря на усталость, не пожалел себя ради ещё
трёх "бисов".
Марианне Лотер
в начало
С восторженным энтузиазмом
Бенефис Inner Wheel Клуба с
Андреем Ивановичем в Эденкобене
("Die Rheinpfalz", Ноябрь 2002 г.)
Восторженный успех и многочисленные "бисы", с невероятной виртуозностью и
в невероятных темпах демонстрирующие пианистическую виртуозность пальцев, завершили
пронизанный энтузиазмом публики фортепианный концерт на вилле "Людвигсхёе" в Эденкобене.
Устроителям, проводившим данный концерт в пользу "Общества защиты детей в Ландау", -
органам власти земли Рейнланд-Пфальц, государственному земельному обществу "Дворцы и Замки
Райнланд-Пфальца", Inner-Wheel-клубу города Нойштадта, обществу "Villa Musica",
пригласившим на это мероприятие большую публику, - удалось достичь желаемого. За роялем был
грандиозный солист из Санкт-Петербурга - Андрей Иванович.
В течение всего прошлого десятилетия этот пианист блистал на гастролях в
Пфальце не только своей технически "высококаратной", но и богато-эмоциональной игрой.
Теперь же своим последним концертом он засвидетельствовал чрезвычайную зрелость своей
художественной натуры, как силой выразительности, так и глубиной интерпретации. Как будто
со святой яростью Иванович обмеривал внутренним видением программу, разжигая вулканические
по своей силе ощущения, разрезал формальные структуры с почти мучительной твердостью,
находил, однако, в своих поисках снова и снова умиротворяющие ответы в глубочайших по
своему смыслу кантиленах и тонкостях.
Пианист, воистину, выбрал не самую легкую программу, ни для себя, ни для
слушателей. Хотя он и предложил им вначале своего выступления искрящийся фейерверк из пяти
сонат Скарлатти, в котором соревновались чётко прорисованные линии, упругая ритмика и
грациозная нежность, затем, однако, переместил слушателей с внушительной силой в пропасти
си-бемоль минорной сонаты Шопена. После мрачного начального Grave пианист высвободил
целый мир неуловимо-переменчивых чуств и тонко вибрирующих мелодий. Беспокойное,
настойчивое биение ритма, сама энергия этого биения составляли мрачную, угрожающую картину,
которая, кажется, даже в Scherzo просветлялась только в одухотворенном трио. С
уравновешенной болью сыграл пианист похоронный марш, затем он выпустил Presto, как
зловещее привидение, несущееся над могилами.
После паузы, исполняя пять прелюдий Клода Дебюсси, Андрей Иванович сумел
извлечь из рояля небывалые, импрессионистические, почти "стеклянные" краски. Сверкающий
блеск в вопросительной темноте пронизывал музыку, рассыпаясь сотнями и тысячами градациями
оттенков. Полновесными ходами баса под прозрачным дискантом пианист ввёл слушателей в
Испанскую рапсодию Франца Листа, постепенно "разжигая" в искусных вариациях сильные
контрасты. Тем сильнее затем очаровал Ноктюрн ля-бемоль мажор своим проникновенным звуком.
Оркестровое изобилие, блестящая гармония, уверенная ритмика и
ослепительная виртуозность - всё это нашло своё блестящее и захватывающее выражение в игре
этого подлинного художника.
в начало
Баха тоже бывает мало
(
"Новый Петербургъ", №43 2002 г.)
Музыкальный небосвод - территория изученная, и светила на нем расчислены.
Но бывает иногда, что пролетит среди этих расчисленных светил падающая звезда, метеорит, -
и немногие наблюдающие ее размышляют о счастливой судьбе и о своем везении. Ну кто мог
предугадать, что обычный, рядовой концерт Первого международного фортепианного фестиваля,
состоявшийся 28 октября в Большом зале Филармонии, подарит публике те незабываемые
мгновения, ради которых она и ходит в эти белоколонные залы. Тем более что это будет
старый, скучный, классичный до невозможности Бах.
На одном из концертов фестиваля, который назывался "Мастера петербургской
фортепианной школы", прозвучал Концерт Баха для четырех клавиров с оркестром. В названии
вечера присутствовало определенное лукавство, потому что из четверых солистов двоих
старших, Полину Осетинскую и Андрея Ивановича, при их постоянных перемещениях по учебным
заведениям, можно отнести скорее к московской школе, чем петербургской. Но зато младшие -
Александр Пироженко и Олег Вайнштейн - уж точно наши, нигде, кроме Санкт-Петербургской
консерватории, не учившиеся: один пятикурсник, а другой выпускник этого года. Дирижер тоже
наш - оркестром Театра оперы и балета Консерватории (театр, который весь город по-прежнему
называет Оперной студией) управлял Александр Сладковский.
И вот крохотное, от силы 20-минутное, второе отделение концерта стало той
самой падающей звездой, которую зрители наблюдали с удивлением и с размышлениями о том, как
им повезло. Тон задавала Полина Осетинская - первая партия концерта и яркий лидер по духу.
Именно ей принадлежал тот страстный, романтический Бах, которого мы услышали - даже не
"толстый веселый человек", а просто человек, который умел любить и страдать. Хотя сама
пианистка не считает своего Баха романтиком.
- Я бы не стала давать какие-то точные определения того, какой у меня Бах. Он такой,
каким я ощущаю. Тут есть что-то от аутентизма, что-то от романтики, что-то от готики,
что-то от традиционализма - всего понемногу. И, к сожалению, это не совсем мой Бах, а тот,
который был создан общими усилиями, "на четверых". Поэтому многое из того, что я хотела бы
сделать, не вышло…
Впрочем, Андрей Иванович считает, что они, трое мужчин, и так галантно
пропустили даму вперед.
- Честно говоря, в работе над этим концертом мы были как четыре кораблика под разными
парусами, но в конце концов все-таки нашли вот такого Баха, "с романтическим уклоном",
чему главным образом была причина Полина. Она видит эту музыку такой, и мы, как истинные
джентльмены, усмотрели нашу задачу в том, чтобы оформить все в этом ракурсе…
- Но ведь хорошо получилось, и главное - Бах ощущался как живой человек, а не как
портрет, покрытый музейной пудрой…
- Да, и кстати говоря, эта музыка совсем по-другому зазвучала именно сегодня, в День
памяти заложников. Она обрела некий оттенок реквиема - на репетициях мы ее немного
по-другому представляли… Конечно, то, что сегодня прозвучало, - иное, нежели то, что
представлял себе Бах, сочиняя эту музыку. Во всяком случае, это имеет право на
существование.
Да, Андрей, как всегда, осторожен в оценках. Что же касается мнения
"младшей" половины солистов, дирижера и зала, то можно сказать, что его выразил Олег
Вайнштейн. Он играл в Большом зале впервые, нервов потратил больше всех, и из него удалось
выжать лишь три слова: что ему было "хорошо, но мало".
Так оно и есть.
Елена Прудникова
в начало
Аккорды фестиваля
(
"Молодежь Эстонии", 16 Мая 2002 г.)
Андрей Иванович в российском посольстве |
|
Вчера в рамках Международного фестиваля имени Евгения Мравинского в
посольстве России состоялся концерт известного пианиста Андрея Ивановича.
Это уже стало традицией - прием музыкантов - участников фестиваля в
посольстве. И как всегда приезжает в гости Александра Михайловна Вавилина-Мравинская, душа
фестиваля. Посол Константин Провалов приветствовал правнука известного румынского
композитора Иона Ивановича. Теперь Андрей преподает в Петербургской консерватории и
активно занимается концертной деятельностью.
|
|
Он лауреат многих международных конкурсов.
А накануне пианист выступил в Нарве. Собравшиеся в зале Нарвского культурного центра
слушали в исполнении петербуржца произведения Шопена, Мусоргского, Рахманинова и
Прокофьева.
|
Первые аккорды VIII Международного музыкального фестиваля
им. Е. Мравинского прозвучали 30 апреля в Нарвском культурном центре во время выступления
Пярнуского городского симфонического оркестра (художественный руководитель Юрий Альпертен).
Затем были концерты в Силламяэ, Нарва-Йыэсуу и снова в Навре. Любители классической музыки
Ида-Вирумаа смогли услышать выступления Нарвского городского симфонического оркестра
(дирижер - Анатолий Щура), пианиста из Таллинна Лаури Вяйнмаа, музыкантов из северной
российской столицы Эмиля Яковлева (скрипка),
|
|
Александра Вавилина-Мравинская |
|
Александра Пашкова ( фортепиано) и скрипачки
из Таллинна Ольги Вороновой. Фестиваль, организаторами которого выступили Нарвский
городской симфонический оркестр и отдел культуры горуправы, стал большим событием в
музыкальной жизни Эстонии, свидетелем укрепления культурных связей между Эстонией и
Россией.
Евгений Шаромов
Фотографии Александра Присталова
в начало
Картина на фоне обоев
("День за днем", Май 2002 г.)
"Дряблая бесстильность эпохи - в терпимом отношении к дилетантизму, когда
дилетантизм становится бесстыден и вопреки правилам общественного приличия ведет жизнь
публично открытую", - писал в начале ХХ века замечательный русский эстетик и философ Густав
Шпет.
Эти слова, к сожалению, в полной мере можно отнести ко времени, в котором
мы живем. Дилетантизм проявляет себя по-разному, но особенно отчетливо заметен в отношении
к искусству. Из-за ажиотажа в связи с конкурсом Евровидения и гуляний на городских
праздниках практически осталось без внимания музыкальное событие, которым Эстония могла бы
гордиться по праву. Речь идет о Международном музыкальном фестивале имени Евгения
Мравинского, который проходит в нашей стране ежегодно, начиная с 1995 года. Инициатором его
проведения выступил дирижер Нарвского городского симфонического оркестра Анатолий Щура,
который сумел привлечь к этому начинанию вдову Евгения Александровича Мравинского,
заслуженную артистку России, профессора Санкт-Петербургской консерватории
А.М. Вавилину-Мравинскую. Идея эта возникла не случайно. Выдающийся дирижер минувшего
столетия, который 50 лет возглавлял один из лучших музыкальных коллективов мира -
Ленинградский академический симфонический оркестр - в течение многих лет приезжал в
"спасительную Усть-Нарову", хорошо знал и очень любил здешние места. Проведение фестиваля
серьезной музыки на должном уровне требует, конечно, значительных средств. В этом году
организаторы Международного музыкального фестиваля имени Евгения Мравинского столкнулись с
большими трудностями в этом деле: они не получили денег из своего традиционного источника
Eesti Kuulturkapital - очевидно, все средства были "брошены" на конкурс Евровидения и
юбилеи ТV. И тем не менее удалось составить программу, которая заслуживает самой высокой
оценки.
Разнообразие интонации
Глинка, Бетховен, Мендельсон... Произведения этих композиторов звучали
на концерте во время открытия фестиваля в исполнении музыкантов Пярнуского городского
симфонического оркестра (дирижер Юри Альпертен) и одного из самых известных пианистов
Эстонии, выпускника Московской консерватории по классу Льва Власенко и Михаила Плетнева,
лауреата целого ряда международных конкурсов (в том числе в Великобритании и США) Лаури
Вийнмаа. Наиболее сильное впечатление на этом концерте произвело исполнение романтической
Шотландской симфонии Мендельсона, написанной композитором после путешествия на Британские
острова в 1829 г. Величественный образ Севера, проходящий через все четыре части этой
симфонии, исполняемой по указанию ее автора attacca - без перерыва, передать чрезвычайно
сложно, но эстонские музыканты достойно справились с этой задачей. Очевидно, не последнюю
роль для Юри Альпертена при воплощении этого произведения сыграла память о дирижерском
мастерстве Евгения Мравинского. "Для меня имя Мравинского, - признался он, - в первую
очередь связано с воспоминаниями о том, как я вставал в пять утра в очередь за билетами в
Большой зал Ленинградской консерватории. Я учился в Ленинграде и все четыре года ходил на
все концерты Мравинского, которые там проходили в то время".
Вообще следует отметить, что все приглашенные из Санкт-Петербурга на
фестиваль нынешнего года музыканты, несмотря на свою молодость, демонстрировали искусство
самого высокого уровня. Думается, нам еще не раз придется услышать имена скрипача Эмиля
Яковлева и пианиста Александра Пашкова, виртуозно исполнивших сонаты Баха и Генделя. А вот
пианист Андрей Иванович, который выступил на фестивале с фортепианной музыкой Шопена,
Мусоргского, Рахманинова и Прокофьева, уже известен во всем мире. Правнук знаменитого
румынского композитора Иона Ивановича (автора более ста вальсов, в том числе
"Дунайские волны"), родившийся в Румынии и получивший музыкальное образование в Ленинграде,
Андрей Иванович шестикратно становился лауреатом первой премии престижнейших международных
конкурсов. Вот как писала о нем во время гастролей в США New York Concert Review:
"Выступление Андрея Ивановича во многом напоминает выступления юного Ашкенази и даже, в
большей степени, непревзойденного Дину Липатти. Может ли быть похвала выше..."
Неизменный участник фестиваля, Нарвский городской симфонический оркестр
под руководством Анатолия Щуры по традиции подготовил музыкальное произведение из
репертуара дирижера Евгения Мравинского. В этом году им стала Вторая сюита из балета
Прокофьева "Ромео и Джульетта". А вот выступление духового оркестра из Школы искусств
Готенбурга (Швеция) никак не назовешь традиционным для этого фестиваля. Юные музыканты
покорили зал, с вдохновением разыграв представление, в котором звучали народные мелодии
Востока, Сербии, Румынии, африканские и скандинавские мотивы, русская классика и американский
мюзикл. Глядя на установленный на сцене портрет Мравинского, казалось, что сам строгий
маэстро одобряет самозабвенное искусство совсем юных музыкантов, которое может служить
отличной школой для привлечения к музыке молодежи.
Вера ВАСИЛЬКОВА
в начало
Откровения Сергея Рахманинова
"Интеллектуальный капитал", Апрель 2002 г.
В последнее время Андрей Иванович много играет Рахманинова. Один из
сольных концертов в Академической капелле он посвятил прелюдиям, этюдам, ноктюрнам
Рахманинова и Скрябина. Это был ранний Рахманинов. Специалисты считают, что композитор в
то время еще не освободился от мощного влияния музыки Чайковского. Прелюдия, этюды, элегия
представляют нам Рахманинова как романтического мелодиста.
Именно так играл его в этот вечер Андрей Иванович. Он откровенно стремился
создать в зале дымку романтического флера, и это ему удавалось.
И вновь он играл в Капелле Рахманинова - концерт №3 для фортепьяно с
оркестром. И это был уже другой Рахманинов. Не камерный романтик, а мощный музыкальный
рассказчик о таких серьезных вещах как смысл жизни, человеческое достоинство.
За дирижерским пультом симфонического оркестра капеллы в этот вечер
стоял Владислав Чернушенко. Исполнение концерта произвело оглушительное впечатление.
Иванович и Рахманинов явно поняли друг друга и совпали, пусть не во времени, но в
пространстве. Виртуозная пианистическая техника подняла исполнение концерта на мировой
уровень профессионализма, но осталась лишь инструментом для передачи глубокого эмоционального
переживания от музыки композитора - слушателям. Не случайно этот концерт характеризуют
как "концерт - исповедь". Его "заглавная" тема дает настрой на пронзительное лирическое
откровение. Без эмоционального сопереживания композитору сыграть его достойно - невозможно.
Третий рахманиновский концерт - произведение очень известное и любимое
исполнителями и слушателями. Его называют одной из музыкальных вершин русского искусства
"серебряного века". Музыканты считают этот концерт одним из труднейших в своем жанре и
бесконечно богатым по эффектно-виртуозным ресурсам.
Известно, что у Сергея Рахманинова были исключительно длинные пальцы,
которые помогали ему справляться со сложнейшими музыкальными партитурами. Скорее всего, при
сочинении музыки он безотчетно или сознательно ориентировался на свои природные данные. Но
как справляются с его произведениями исполнители, не наделенные таким уникальными руками от
природы? Андрей Иванович, у которого пальцы вполне обыкновенные, убежден, что играть музыку
Рахманинова может любой пианист. Но звучать она будет не как под пальцами Рахманинова, а
так, как понимает и чувствует ее исполнитель. Именно поэтому она каждый раз новая.
По поводу исполнения Ивановичем музыки Рахманинова немецкая пресса
писала: "Андрей Иванович - интерпретатор Рахманинова от Бога, пианист, игра которого совершенна
и непретенциозна, и, может быть, поэтому так убедительна и верна содержанию музыки".
Судьба пианиста
Андрей Иванович честно заявляет, что он играет на концертах для себя. Ему
очень нравится вести музыкальные диалоги с композиторами. "Если я это делаю искренне, с
полной самоотдачей, то в этот разговор включаются слушатели и тоже получают удовольствие",
- считает он.
О том, что он будет пианистом, Андрей знал с самого раннего детства.
Возможно, судьба заявила об этом так отчетливо, потому что его прадедом был знаменитый
румынский композитор Ион Иванович, автор, написавший более ста вальсов, в том числе
"Дунайские волны". Но этот природный импульс был подкреплен упорной учебой в спецшколе,
Санкт-Петербургской консерватории, Российской Академии музыки, Высшей Школе музыки в
Германии.
Андрея Ивановича представляют на концертах как лауреата международных
конкурсов. Но немногие знают, что только Первые премии на этих конкурсах он получал шесть
раз. Более того, на всемирно известном конкурсе пианистов в Цинциннате (США), где выступают
только обладатели Первых премий других конкурсов, Иванович в 1994 году получил Гран-При и
золотую медаль. Естественным образом за этим последовал концерт в Карнеги - холл. После
этого выступления американские газеты писали: "…Выступление, напоминающее во многом выступление
юного Ашкенази, и, даже в большей степени, непревзойденного Дину Липатти. Не может быть
большего комплимента…"
Но кроме сходства с Ашкенази бросается в глаза, что Андрей Иванович очень
похож на Михаила Лермонтова. Выяснилось, что он действительно имеет родственные связи с
великим поэтом. Может быть, генетическая наследственность сочетается в нем с духовной.
О нем говорят как о художнике, работающем над произведением с большой
серьезность и почтением. Всегда на переднем плане для него не виртуозность исполнения, а
дух и смысл произведения, его эмоциональное содержание. Он противник исполнительских шоу на
концертах серьезной музыки. Ванесса Мэй может не волноваться, конкуренцию он ей не составит.
Андрей Иванович очень требователен к себе. Не случайно высочайшим
авторитетом для него остается Святослав Рихтер, отличавшийся исключительным "самоедством".
Дело в том, что Иванович осознает (и это признак настоящего таланта), что он только
инструмент для передачи себе и слушателям высшей воли через музыку. Иногда, за роялем, он
как бы выпадает из времени и места, остается только музыка, а пальцы летают по клавишам в
режиме "автопилота". Он живет в мире тонких вибраций. Музыка переполняет его и звучит в
голове в самые, казалось бы, неподходящие минуты. Может быть, боясь расплескать ее, в жизни
он не суетлив и не многословен.
Говорят, что каждый человек имеет свой определенный звук, впрочем, цвет
тоже. Если не вдаваться в тонкости музыкальной грамоты, то вибрации Андрея Ивановича
соответствуют высокому звуку церковного песнопения. Впрочем, я не претендую на абсолютность
этого утверждения.
Сейчас Андрею Ивановичу 34 года. По возрасту он еще молодой исполнитель,
но уже имеет большой творческий опыт. Он много концертирует. К счастью, его можно услышать
не только в музыкальных столицах мира, но и в России, даже в небольших городах.
За последние годы записаны четыре диска. На них произведения Рахманинова,
Шопена, Прокофьева, Дебюсси. В репертуаре пианиста сложнейшие концерты с оркестром Баха,
Бетховена, Моцарта, Чайковского и других великих композиторов.
Андрей Иванович не уезжает надолго из Петербурга, потому что кроме
концертной деятельности преподает фортепьянное мастерство студентам Санкт-Петербургской
консерватории. Педагогами Ивановича в разное время были Нина Перунова, Наталья Антонова,
Никита Южанин, вспоминая о них с благодарностью, он теперь сам работает с учениками, очень
хорошо понимая, как велика роль педагога в судьбе будущих музыкантов.
Я клавишей стаю кормил с руки
Под хлопанье крыльев,
плеск и клекот.
Я вытянул руки, я встал на носки.
Рукав завернулся,
ночь терлась о локоть.
Так писал Борис Пастернак о музыке, точнее говоря, о фортепьянной музыке.
Может быть, он имел в виду Андрея Ивановича?
Елена ДРУЖИНИНА
в начало
Путешествие в золотой век
(
"Новый Петербургъ", 11 Октября 2001 г.)
Так фигурально можно было бы обозначить музыкальные переживания от музыки
Александра Скрябина в исполнении Андрея Ивановича.
Душа - самая таинственная часть человеческой личности - ведет себя так
самопроизвольно и нахально, непосредственно и никак не способна любить формально. Музыка
больше других искусств общается с этой капризной субстанцией. Штампы и банальности редко
трогают искренность любителей. Даже самые прекрасные произведения музыки не должны превышать
предела надоедливости. Точно так же нельзя утаивать то, что имеет свое место в душе, но
постоянно пустует.
Андрей Иванович помог исправить эту несправедливость, возвращая к жизни
музыку Скрябина. Андрей Иванович - пианист виртуозный, энергичный и вдохновенный. Он как
нельзя больше соответствует композитору своей музыкальной одаренностью. С чем сравнить
впечатления от этого вечера, которые восполнили эстетическую недостаточность и уняли
тоску!..
Евгений Парфенов
P.S. Александр Скрябин - русский композитор и пианист - прожил очень
короткую жизнь (1872 - 1915), но благодаря самобытной одаренности, создал целую музыкальную
культуру, без которой нельзя понять и охватить русскую музыку, как без Вагнера - немецкую,
без Дебюсси и Равеля - французскую. Будучи русским по мелодической нежности, ученик Танеева
и Аренского, он расширил общепринятые понятия ладовой устойчивости, не из манерности, но
чтобы обогатить краски своих порывов и поэтических бурь.
в начало
Андрей Иванович
("Петербург - классика", Сентябрь 2001 г.)
В конце прошлого сезона, внезапно и нежданно, серией блистательных
выступлений заставил заговорить о себе петербургский пианист Андрей Иванович. Сначала
великолепный концерт в Малом зале Филармонии. Затем именно ему выпала честь открывать
фестиваль "Международная неделя консерваторий". И, наконец, триумфальное закрытие сезона в
Капелле, где с дирижером Владиславом Чернушенко он исполнил Третий концерт Рахманинова.
Поистине, петербургские любители музыки нашли то, чего дома не знают. Вот
уже пять лет этот музыкант дает три-четыре концерта в сезон, из них, как минимум, два
сольных. Но странная судьба тех пианистов, чьей основной площадкой является зал Капеллы -
они почему-то остаются на втором плане. Что несправедливо - в этом зале играют очень
интересные музыканты, которых не стоило бы обходить вниманием. Андрей Иванович - как раз
из таких.
Сейчас музыканту тридцать три года. Он окончил Гнесинскую академию в
Москве, учился сначала у Никиты Южанина, потом у Теодора Гутмана. Лауреат шести международных
конкурсов, в том числе престижного американского музыкального состязания в Цинциннати, к
участию в котором допускаются лишь обладатели первых премий других конкурсов. Там он стал
первым среди первых. А что самое интересное, во всех этих конкурсах он участвовал частным
образом, сам от себя, без направлений и покровителей. Согласитесь, это не совсем обычно.
Что сказать о манере исполнения? Чем дальше, тем больше она напоминает
традиционную русскую манеру (не советскую, а именно русскую). С традиционно русским
отношением к музыке, к красоте, как к чуду. "Романтик, влюбленный в гармонию" - так, услышав
его два года назад, отозвалась о его игре петербургская писательница Ирина Измайлова.
Сейчас романтизма, пожалуй, стало несколько меньше, зато появилась большая глубина, а
любовь к гармонии осталась - это свойство относится не к манере исполнения, а к личности
музыканта.
- Андрей, Вы можете назвать музыканта, который имеет для вас особое значение?
- Рихтер. Он для меня - путеводная звезда. Это был великий музыкант, православный музыкант.
В нем покоряет честность - абсолютная честность, и абсолютная простота. Рихтер - больше,
чем музыкант. Он выходил на сцену не для того, чтобы показать себя, поразить кого-то. В
последние годы, мне кажется, для него был неважен даже отклик зала. Он просто размышлял
вслух, он общался с Богом через музыку...
- А что главное в музыке для Вас?
- Трудно так сразу сказать. Многое…
- Ну, например?
- Например… В Германии я познакомился с африканским священником, проповедником. Что меня
потрясло - я почувствовал в нем истинное горение веры. Это человек совсем из другого мира.
Там, в Африке, христианская вера очень горяча, она находится "на точке кипения". На
проповедь собираются десятки тысяч человек. И прочитать эту проповедь холодно, между делом,
уже невозможно.
Это отношение сродни тому, что, в принципе, должно быть в музыке.
Исполнение музыки - это и проповедь и исповедь одновременно... Это ощущение, горячее, как
пламя, оно рождается между тобой и людьми, которые верят тебе - ты знаешь, что они тебе
верят, и ты не можешь соврать...
Материал подготовила Елена Прудникова
в начало
Дорога к признанию лежит через ночлежки
(
Еженедельник "Стрела", №38(268), Октябрь 2001 г.)
Ему тридцать три года. Его имя все чаще появляется на афишах Санкт-Петербургской
академической капеллы и Государственной филармонии, его знают во многих городах России и
Европы. С 1992 по 1994 год он выиграл шесть первых премий на европейских международных
конкурсах, много раз получал звание лауреата.
А еще его узнают на улице, здороваются и спрашивают, когда очередной
концерт и когда его можно будет еще раз послушать. И это радует его, как он сам признается,
не меньше, чем международное признание и очередное приглашение выступить в Италии, Греции
или Франции с концертами.
Его можно назвать петербуржцем, хотя родился он в Бухаресте, а высшее
образование получил, вернее, завершил в Москве (музыкальное училище Андрей закончил в
Ленинграде, здесь же поступил в консерваторию по классу фортепиано, но затем Н.А.Южанин
уехал в Москву и стал преподавать в музыкальном институте Гнесиных, он без раздумий
перевелся туда из консерватории).
Зовут его Андрей Иванович. Фамилия у него сербская, сербом был дед, а
бабушка — болгарка. Со стороны матери все русские, и характер у него втройне славянский —
мягкий и твердый, как алмаз. Может быть, поэтому многие его победы показались бы европейцу
фантастическими, многие бы сказали, что в таких условиях не стали состязаться, иные бы
назвали Андрея чересчур самоуверенным или прозвали бы авантюристом.
На деле натура у Андрея совсем не авантюрная, более того: он признался,
что на последних курсах Гнесинки, когда остальные студенты стремились как можно больше
давать концертов и рвались на всевозможные музыкальные состязания, ему этого совершенно не
хотелось делать.
— Я считал, — говорит Иванович, — что конкурс всегда содержит в себе
элемент корысти. Как можно определить достоинство исполнителя и исполнения с помощью
соревнования? Получается, что играют не ради достижения совершенства, а ради завоевания
первых мест, премий и последующих за этим выгодных предложений. К тому же всегда говорили и
теперь говорят о необъективности и небескорыстии отборочных комиссий и жюри. Можно этому
верить, можно не верить, но не думать об этом невозможно... Другое дело, что со временем я
все же стал относиться к процессу конкурса несколько иначе. Я понял, что он невероятно
дисциплинирует. Когда нужно играть в любом состоянии, в любом зале, при любых внешних
раздражителях и не просто играть, а показать все, на что ты способен, это сразу собирает.
Хочешь не хочешь, а отбрасываешь все свои волнения, плохое самочувствие, эмоции и играешь.
Не могу удержаться и задаю ему естественный вопрос:
— Но если вы так не любили конкурсов изначально, то как же оказались НА САМОМ ПЕРВОМ
в жизни конкурсе. Ведь, как мне говорили, вас никто туда не посылал?
— Никто. Это был конкурс в Кельне в 1992 году (я тогда только что закончил музыкальную
академию). Обстоятельства были очень странные, можно сказать романтические. Словом,
получилось так, что во что бы то ни стало мне НУЖНО было попасть в Кельн! И вот я узнаю,
что в этом городе через пару месяцев будет конкурс пианистов. А я был никому не известен, и
никто никуда меня не рекомендовал. Однако я подал заявку на участие в конкурсе и сумел
найти спонсоров, которые согласились оплатить мне дорогу туда и обратно.
— Только дорогу? А еда, жилье?
— Мне нужно было туда попасть. О том, как я проживу несколько дней от числа прилета до
числа отлета, я думал мало. Вернее, я знал, что если прохожу во второй тур конкурса, то мне
будут выданы какие-то деньги на питание. И вот я прошел. А что мне оставалось делать?
Денег, что выдали на питание, хватило и на скромную закуску, и на оплату ночлежки.
— То есть вы — участник престижного международного музыкального конкурса — спали в
ночлежке?
— Да. Это теперь у меня есть и в Германии, и в других странах друзья, к которым я могу
прийти и остановиться, несмотря на все западное равнодушие людей друг к другу. Среди
обычных «деловых людей» там попадаются очень добрые и настоящие. Но теперь я и в гостиницах
могу останавливаться. А тогда приходилось выбирать между улицей и ночлежкой с двухъярусными
кроватями. С собой у меня был рюкзачок, в котором, кроме пары чистых рубашек, зубной пасты
и мыла с полотенцем — фрачная пара, галстук-бабочка, лакированные ботинки. Словом, конкурс
я выиграл.
— А цель вашей поездки в Кельн?
— Цели я достиг. Но это история отдельная и не очень веселая... Самое интересное началось
после конкурса. На нем ведь были музыканты из других стран. И мне тут же предложили ехать
на следующий конкурс в итальянский город Мерано. Я связался со спонсорами в Москве. Но им
идея не понравилась. «Тебе одну поездку оплатили? Пока хватит. Возвращайся.» А я решил по
своему. Полученной на первом конкурсе премии как раз хватало на дорогу (премии на обычных
конкурсах, как правило, не так уж велики, это ведь не зарубежные гастроли). И я поехал в
Мюнхен, в котором давно хотел побывать, чтобы потом к назначенному дню пересечь итальянскую
границу. Ночевать там пришлось в здании вокзала среди местных бомжей, которых периодически
выгоняли полицейские и которые потом мирно возвращались на свои скамейки и снова расстилали
там свои газетки. И я с ними вместе. Было холодно, я схватил дикую простуду, а потому на
другой же день поспешил в теплую Италию. Но было поздно. Пришлось играть с чудовищной
простудой, с температурой. А ведь надо было выиграть, не то и вернуться было бы не на
что...
— И вы выиграли?
— И я выиграл.
Чем труднее бывали условия состязаний, тем вернее Иванович преодолевал
трудности и добивался одной победы за другой. Трудно сказать, где было тяжелее всего — на
самых престижных или на менее известных конкурсах, но замечали его везде, и вслед за каждым
конкурсом он неизменно получал новые предложения. А в 1994 году добился гран-при и золотой
медали на одном из самых известных в мире конкурсов пианистов в Цинциннати.
Но сам он более всего ценит не награды (после 1994 года он вообще
перестал участвовать в конкурсах, перейдя целиком на концертную деятельность), а признание
музыкантов, мнением которых дорожит. Ему особенно дороги отзывы о нем выдающегося дирижера
Владислава Чернушенко, с которым он в последнее время часто выступает и которого считает
одним из ведущих современных музыкантов России.
Ивановича называют по-разному. Часто виртуозом, потому что его исполнение
действительно соединяет в себе точность и легкость, всегда присущие виртуозам-исполнителям.
Называют романтиком, потому что музыка для него — материализованное отражение души.
Говорят, что он очень лиричен, хотя иногда он бывает пламенным и даже стремительным.
Особенно, когда играет Рахманинова.
в начало
Живая душа Рахманинова
(
"Новый Петербургъ", №27(494), 05 Июля 2001 г.)
29 июня, в день закрытия сезона, зал Капеллы был не просто полон -
переполнен. Сидели, стояли - только что на люстрах не висели. Концерт объединил любителей
хорового пения и симфонической музыки. Ну и, кроме того, Рахманинов - это Рахманинов, на
него всегда идут. В первом отделении прозвучала поэма "Колокола", во втором - 3-й концерт
для фортепиано с оркестром. Исполняли хор и оркестр Капеллы, дирижировал Владислав
Чернушенко, партия фортепиано - Андрей Иванович. Уже после первого отделения публика
неистовствовала, а уж что творилось после второго...
В последнее время мне не раз приходилось и от других слышать, да и самой
убеждаться, что Владислав Чернушенко испытывает сейчас какой-то особенный творческий подъем.
7 июня, на концерте для участников банковского конгресса, после исполнения Свиридова
банкиры, не самые музыкальные люди на свете, аплодировали стоя, а кое-кто и плакал.
Вы видели когда-нибудь банкира, плачущего на концерте классической
музыки? Вообще, непонятно почему, Владислава Чернушенко считают больше хоровым дирижером,
чем симфоническим. Какие-то там жесты у него не те... Ну, не знаю, как там с жестами, в
этом пусть специалисты разбираются - а что касается конечного результата... Едва ли в
Питере сейчас кто-нибудь так, как он, исполняет русскую музыку, как духовную, так и
светскую. Давно уже не приходилось мне слышать исполнения столь музыкального и столь
русского в самой глубине своей. Особенно это касается второго отделения - было стойкое
ощущение, что мы находимся не в 2001-м, а году этак в 1912-м, в той еще России, не
тронутой войной, не испоганенной революцией. И концерт написан будто вчера...
"Первая тема моего Третьего концерта, - говорил Рахманинов, - ни из
народно-песенных, ни из церковных источников не заимствована. Просто так "написалось"!..
Я хотел "спеть" мелодию на фортепиано, как ее поют певцы - и найти подходящее, вернее, не
заглушающее это пение оркестровое сопровождение". И вот эта тема, "спетая" композитором,
родившимся в русском поместье, выросшим в окружении русских песен, среди новгородских лесов
и полей, уже почти столетие волнует сердца людей на всех континентах. Третий концерт -
одно из самых популярных оркестровых произведений в мире, и здесь трудно сказать новое
слово - а впрочем, надо ли это? Что может быть более вечного, чем лес, трава, ветер и
песня? И что может быть новее в нашей безумной жизни, с ее вечной погоней за новыми
впечатлениями, чем вспомнить о таких простых и вечных вещах? Эта великая простота и легла в
основу концерта. Кажется, в музыке это называется трактовкой. И, кажется, в этот вечер она
отличалась от общепринятой.
Да, давно не было у нас такого концерта - и по духу, и по редкой
слаженности исполнителей. Дирижер Владислав Чернушенко и пианист Андрей Иванович, как давно
уже замечено, представляют собой на редкость гармоничный дуэт. Но последние три их
совместных концерта, состоявшиеся в мае-июне этого года, стоят особняком. О творческом
подъеме Чернушенко я уже говорила. Но и Иванович в последнее время... даже объяснить
трудно, что произошло. Такое впечатление, что в феврале мы слышали одного пианиста, а в
мае - уже совсем другого, настолько стремительно состоялась эта метаморфоза, и мы получили
музыканта не только эмоционального и романтичного, каким он был раньше, - это все осталось,
никуда не ушло - но очень серьезного, глубокого и мужественного. Впрочем, тут мы вступаем в
область, где слова бессильны.
Музыку надо слушать. Жаль, что утрачена традиция записывать все интересные
концерты - этот концерт, как и концерт 7 июня, надо бы сохранить. Но те, кто там был, то,
что слышали, не забудут...
Елена ПРУДНИКОВА
в начало
Многая лета, Владимир Иванович!
(
"Музыка Петербурга", 2001 г.)
В 2001 году исполнилось 70 лет петербургскому композитору Владимиру
Ивановичу Цытовичу. Этот яркий и своеобразный композитор, ученик Б.А.Арапова и
И.А.Браудо - автор многочисленных фортепианных и оркестровых произведений.
Владимир Цытович |
|
Он относится к тем композиторам, которые в своем творчестве идут от произведения к
произведению в постоянном творческом обновлении. Все его сочинения стилистически
неповторимы. Наиболее популярными стали такие произведения, как симфонические зарисовки для
чтеца и оркестра "Похождения бравого солдата Швейка", исполненные едкой сатиры и юмора,
яркие по своей характеристике миниатюры "Прометей", "Подхалим", блистательно осуществленные
в интерпретации Л.Якобсона на сцене Мариинского театра в 1959 году. Нередко можно услышать
такие его циклы, как "Приключения Чиполлино", 10 прелюдий, 6 концертных пьес для фортепиано
и т.д.
|
|
В честь юбилея композитора в зале Академической Капеллы состоялся вечер,
где прозвучали: два концерта - для альта и для фортепиано с оркестром, "Похождения бравого
солдата Швейка" и 2-я симфония (всего В.Цытовичем написано четыре симфонии). Играл
оркестр Академической Капеллы Санкт-Петербурга под управлением Владислава и Александра
Чернушенко. Солисты - альтист Геннадий Фрейдин и пианист Андрей Иванович.
А.Иванович:
Концерт, который я играл, вызывает у меня ассоциации с
различными этапами человеческой жизни. Первая часть - мучительный поиск истины. Вторая -
это деятельная часть жизни человека, достижение цели. Здесь и юмор, и сарказм, и пугающие
образы. Третья часть - вершина человеческой жизни. Просветление, достижение духовной
зрелости. Эта часть мне особенно близка по духу…
Общение с Владимиром Ивановичем имело для меня и очень большое
человеческое значение. Я искренне удивлен этому человеку, его необычайной скромности и
благожелательности. Хочется, чтобы судьба его произведений сложилась счастливо и чтобы они
исполнялись как можно чаще.
Г.Фрейдин:
Двадцать лет мы собирались сыграть этот концерт, а в этом
году я исполняю его уже во второй раз. Праздновать юбилей Владимира Ивановича мы начали еще
во Франции. С этим концертом у меня связано очень много. Прежде всего, его играл мой
любимый учитель Юрий Маркович Крамаров (кстати, концерт был написан специально для него).
Во Франции Концерт имел совершенно потрясающий успех. Критики сравнивали эту музыку с новой
звездой, которая появилась на музыкальном небосклоне.
Композитор, профессор Санкт-Петербургской консерватории имени
Н.А. Римского-Корсакова, аналитик, автор исследований, посвященных роли мелодии в
современной музыке, специфики тембрового мышления Б.Бартока - В.И.Цытович воспитал целую
плеяду молодых композиторов, унаследовавших лучшие черты творческого облика Учителя.
Редакция журнала "Музыка Петербурга" присоединяется к друзьям и
поклонникам Владимира Ивановича Цытовича и поздравляет его с юбилеем. Многая лета!
А.Б.Павлов-Арбенин
в начало
Мы бы его слушали с утра до ночи
(
"Новый Петербургъ", №50, 2000 г.)
В прошлую пятницу, как всегда, с огромным успехом, в Академической
Капелле прошел концерт известного петербургского пианиста, лауреата международных премий
Андрея Ивановича. Новая программа из произведений Бетховена и Шопена предъявляла немало
требований к исполнителю. Но мастерство пианиста покорило зрителей: цветы понесли уже с
окончания первого отделения. Высоких похвал удостоился артист и со стороны самого главного
зрителя - президента "Общества Е. А. Мравинского", профессора Консерватории Александры
Михайловны Вавилиной-Мравинской. Она сказала об Андрее Ивановиче: "Он - бестелесный, он
- субстанция…". И посетовала, что чаще всего слушать исполнение Ивановича ей приходится в
записи.
Согласиться со знаменитой зрительницей приходится и нам, простым
петербуржцам. К сожалению, сцены залов нашей филармонии не жалуют своим вниманием такого
яркого и сложившегося, не смотря на молодой возраст, пианиста. А жаль. Нам, петербуржцам,
хотелось бы слушать и слушать его игру. И чаще видеть его имя на рекламных щитах концертных
залов. Администраторы, прислушайтесь к нашему мнению!
Елена Павловская, читательница
в начало
Феноменальный молодой пианист
("Die Rheinpfalz", Октябрь 2000 г.)
Феноменальный молодой пианист из Санкт-Петербурга дал в субботу вечером в
Вилле Визер впечатляющий фортепианный концерт. В программе были исполнены произведения
Шопена и Рахманинова.
Шопеновская четвертая баллада фа минор, соч. 52 по достоинству
считается одним из его шедевров. Андрей Иванович играл чрезвычайно решительно, рисковал
много - и выигрывал. Всё пространство, начиная с мечтательного мотива вступления вплоть
до экспрессивной стретты в коде, пианист выстроил с таким ощущением формы, которое
позволяет говорить о нём, как о значительном художнике в своей области. В этом произведении
был сконцентрирован весь космос музыки Шопена.
Андрей Иванович располагает не только основательной техникой, приобретенной
в Санкт-Петербурге, Москве и в Карлсруэ, но и владеет всеми выразительными возможностями
своего инструмента, играя совершенно, суверенно и имея во всём собственный "почерк". Его
тон - мощен, а звук - "кругл". В этюде Ф. Шопена ля минор, соч.25, также как и в этюде до
минор, Иванович подводил мощность звучания к пределам возможностей "Бёзендорфера". В
ноктюрнах мелодические линии раскрывались с благородством и рафинированностью, различные
цветовые оттенки в мазурках нашли своё темпераментное и отчасти меланхолическое выражение,
как, например, в мазурке фа минор, соч.68 №4 - последнем сочинении Шопена (1849 г.).
Сочинения Рахманинова в Германии и по сей день, к сожалению, ещё
несправедливо недооценены. Одними только прелюдиями соч. 23 и соч. 32 Рахманинов создал
целый звуковой мир, простирающийся от самой тонкой фортепианной лирики до мощных извержений
звука. Пианистическая стихия музыки Рахманинова оказалась ещё более родственной Ивановичу
как исполнителю. Виртуозность и рафинированность в использовании обеих педалей, которыми
создавалась особая звуковая атмосфера, подвижность и пианистическая точность в сложнейших
моментах, самообладание и особая аура превратили вторую часть концерта в незабываемое
переживание. Маэстро подарил воодушевлённо аплодирующей публике Виллы Визер многочисленные
"бисы", среди которых была и знаменитая прелюдия до-диез минор, соч.3 С. Рахманинова.
Eric Paul Witzel
в начало
Калейдоскоп красок и искрящихся пассажей
"Весенний концерт" с пианистом Андреем Ивановичем
и Симфоническим оркестром Баден-Баденской
Филармонии в Festhalle г. Вёрт.
("Die Rheinpfalz", №65, 18 Марта 1997 г.)
Грандиозной вершиной ставшего уже традиционным "Весеннего концерта" в
Festhalle г. Вёрта на Рейне стал на этот раз концерт № 1 си-бемоль минор для фортепиано с
оркестром П. Чайковского. Причиной тому было не только само произведение со своим неистовым
и пылким пафосом, своей нежной лирикой и искромётной виртуозностью, но и исполнители -
молодой русский пианист Андрей Иванович, который в свои 30 лет является не только
лауреатом многочисленных международных премий, но и Доцентом Консерватории своего родного
города Санкт-Петербурга, а также Баден-Баденский филармонический оркестр под управлением
его Художественного руководителя Вернера Штифеля.
Какой любитель музыки не знает мощного вступления к трёхчастному
си-бемоль минорному концерту, когда к симфонически полновесной теме у скрипок прибавляются
мощные аккорды фортепиано! Уже этим решительным вступлением Андрей Иванович провозгласил
свою пианистическую индивидуальность, на целых 40 минут приворожив к себе целым
калейдоскопом красок, тембров и деталей, следующих в никогда не ослабевающем потоке. Под
его упругими руками даже
forte не теряло своей эластичности, а
piano
переливалось нежнейшими оттенками красок, искрящиеся каскады звуков оставались неизменно
подчинены внутреннему содержанию музыки. В конечном счете все соединилось в один ликующий
высокий полет в
Allegro con fuoco.
Неистово аплодирующий переполненный зал стоя благодарил артиста. На
"бис" пианист подарил публике блестящее исполнение "Кампанеллы" Паганини-Листа.
Ингрид Мюллер-Вэге.
в начало
Картинки с выставки
Фортепианный концерт в Bad Bergzabern
с пианистом из Санкт-Петербурга.
("Die Rheinpfalz", 1996 г.)
Бушующие овации наполнили в субботу вечером концертный зал в курортном
городе Bad Bergzabern. Поводом для этого был концерт русского пианиста Андрея Ивановича из
Санкт-Петербурга, собравший многочисленную и воодушевлённую публику.
Андрей Иванович - обладатель целого ряда международных премий на
конкурсах пианистов, Доцент Консерватории своего родного города Санкт-Петербурга. Свою
известность пианиста экстра-класса среди артистов своего поколения Андрей Иванович всецело
оправдал: молодой музыкант из города на Неве восхитил публику своей техникой и глубокой
музыкальностью, с помощью которых он раскрыл перед ней некоторые произведения в совершенно
ином свете.
Это относится в первую очередь к "Картинкам с выставки " М. Мусоргского.
Пианисту удалась чрезвычайно пластичная интерпретация этой программной музыки. "Променады"
путешествующего по выставке зрителя, поставленные в форме вариаций между "оживающими"
картинами, неизменно видоизменялись пианистом от характера предстоящего образа: от бодрого
и окрыленного "вступления в галерею" через задумчивость и озадаченность до нежного звучания
в ожидании особенно прелестной картины.
Описание 12 экспонатов выставки, например, гневно топающего "Гнома",
таинственного „Старого замка", остроумного разговора между „богатым и бедным евреем"
или ведьмы "Бабы-Яги", финальных „Богатырских ворот" с процессиями, хоралами и яркими
колокольными перезвонами - всё это пианист объединил почти без цезур в цветную,
многослойную, колоссальную картину. Дифференцированное звучание рояля, чудесное Pianо и
Crescendo, живость и тонкость отличали его продуманную игру.
"Картинкам с выставки" предшествовали "Арабески" Р. Шумана, "Образы" К.
Дебюсси и 5 Этюдов-картин, соч.39 С. Рахманинова. Искрясь, тонко и легко пианист начинает
"Арабеску", затем, следуя живому потоку музыки, поднимается к страстной патетике, оставляя
в конце концов слушателям запоминающийся заключительный момент: звуки, падающие на рояль
как капли. Даже в Presto-Vivace, как например, в "Движении" Дебюсси или в ля минорном
Этюде-картине Рахманинова, каждый звук самых стремительных пассажей выходил ясным и точным,
с неистощимым варьированием красок и богатством нюансов.
Таким образом, Андрей Иванович предстал как музыкант, который владеет
особенной способностью - следуя, так называемому, "духу произведения", пианист всё-таки
сохраняет свое индивидуальное видение произведения, и этот "сплав" - явление не из ряда
поверхностных.
После столь изматывающей программы обаятельный исполнитель нашёл в себе
ещё достаточно сил для нескольких "бисов".
Гизела Фолт
