С восторженным энтузиазмом
Бенефис Inner Wheel Клуба с
Андреем Ивановичем в Эденкобене

("Die Rheinpfalz", Ноябрь 2002 г.)

   Восторженный успех и многочисленные "бисы", с невероятной виртуозностью и в невероятных темпах демонстрирующие пианистическую виртуозность пальцев, завершили пронизанный энтузиазмом публики фортепианный концерт на вилле "Людвигсхёе" в Эденкобене. Устроителям, проводившим данный концерт в пользу "Общества защиты детей в Ландау", - органам власти земли Рейнланд-Пфальц, государственному земельному обществу "Дворцы и Замки Райнланд-Пфальца", Inner-Wheel-клубу города Нойштадта, обществу "Villa Musica", пригласившим на это мероприятие большую публику, - удалось достичь желаемого. За роялем был грандиозный солист из Санкт-Петербурга - Андрей Иванович.
   В течение всего прошлого десятилетия этот пианист блистал на гастролях в Пфальце не только своей технически "высококаратной", но и богато-эмоциональной игрой. Теперь же своим последним концертом он засвидетельствовал чрезвычайную зрелость своей художественной натуры, как силой выразительности, так и глубиной интерпретации. Как будто со святой яростью Иванович обмеривал внутренним видением программу, разжигая вулканические по своей силе ощущения, разрезал формальные структуры с почти мучительной твердостью, находил, однако, в своих поисках снова и снова умиротворяющие ответы в глубочайших по своему смыслу кантиленах и тонкостях.
   Пианист, воистину, выбрал не самую легкую программу, ни для себя, ни для слушателей. Хотя он и предложил им вначале своего выступления искрящийся фейерверк из пяти сонат Скарлатти, в котором соревновались чётко прорисованные линии, упругая ритмика и грациозная нежность, затем, однако, переместил слушателей с внушительной силой в пропасти си-бемоль минорной сонаты Шопена. После мрачного начального Grave пианист высвободил целый мир неуловимо-переменчивых чуств и тонко вибрирующих мелодий. Беспокойное, настойчивое биение ритма, сама энергия этого биения составляли мрачную, угрожающую картину, которая, кажется, даже в Scherzo просветлялась только в одухотворенном трио. С уравновешенной болью сыграл пианист похоронный марш, затем он выпустил Presto, как зловещее привидение, несущееся над могилами.
   После паузы, исполняя пять прелюдий Клода Дебюсси, Андрей Иванович сумел извлечь из рояля небывалые, импрессионистические, почти "стеклянные" краски. Сверкающий блеск в вопросительной темноте пронизывал музыку, рассыпаясь сотнями и тысячами градациями оттенков. Полновесными ходами баса под прозрачным дискантом пианист ввёл слушателей в Испанскую рапсодию Франца Листа, постепенно "разжигая" в искусных вариациях сильные контрасты. Тем сильнее затем очаровал Ноктюрн ля-бемоль мажор своим проникновенным звуком.
   Оркестровое изобилие, блестящая гармония, уверенная ритмика и ослепительная виртуозность - всё это нашло своё блестящее и захватывающее выражение в игре этого подлинного художника.